Мне имя – Евдокия,…

Мне имя – Евдокия, и мне восемьдесят три. Если честно, я всю жизнь прожила, не замечая, куда иду. Помню, как бежала от отца, от его непростых взглядов, от его тяжелой руки, которая, казалось, хотела выломать мне все кости, не столько из-за поступков, сколько из-за его молчания. А потом бежала от мужа, от его спокойствия, от его привычки ждать, что я буду понимать, чего он не говорит. Он был хорошим человеком, просто такой…невидимый. Я всегда чувствовала себя как в плену, но не видела выхода, кроме как бежать дальше. Сначала бежала в город. Город казался огромной, разноцветной коробкой, полной возможностей, но и возможностей, которые только заставляли меня чувствовать себя еще более маленькой и незначительной. Работала в архиве, переписывала бумаги, сортировала старые документы – делала что-то, что, казалось, не имело никакой цели. Но это было лучше, чем ничего. А потом, после смерти мужа, я уехала в деревню. Думала, там будет тишина, покой, возможность пожить для себя. И, знаете, там тоже было пусто. Просто другой вид пустоты. Вместо городского шума – шум ветра в сосновом бору, вместо бетона – запах земли и сена. Я пыталась заниматься садом, но у меня ничего не получалось. Всё, что я сажала, гнило, а сено — кусалось. Я как будто пыталась построить замок из песка, зная, что море его все равно разрушит. Я читала книги, конечно. Много книг. Бежала от людей, бежала от земли, бежала от птиц, но не могла убежать от себя. Эта бегущая «я» была моей постоянной спутницей. И она всегда спрашивала: «Зачем?» Зачем я бегу? Зачем я пытаюсь что-то заполнить пустоту? А я не знала. Знаете, когда тебе становится тяжело, когда начинаешь понимать, что все эти бегства – это просто попытки убежать от себя, это как будто в голову влетает огромный удар. И ты начинаешь видеть вещи по-другому. Не так критично, не так строго. Я перестала пытаться. Я стала просто сидеть на крыльце и смотреть на закат. Наблюдать, как солнце опускается за горизонт, как меняются цвета в небе. Мне больше не нужно было бежать. Мне больше не нужно было что-то искать. Мне просто нужно было быть здесь, в этот момент, с этим закатом. Я поняла, что бегство – это всего лишь иллюзия. Я всегда была здесь, всегда была этой «я», которую я так старалась от себя отгонять. И это не так уж и плохо. В этой «я» есть тишина, есть мудрость, есть грусть, есть надежда. Все это – части меня. И они вполне достойны жить. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь была одной большой беготней. Беготней от себя, от своих чувств, от своего настоящего «я». А теперь, в старости, я просто пришла к тому, что нужно научиться принимать себя, как есть. Без оправданий, без извинений, без бегства. Быть может, бегство – это не всегда плохо. Быть может, оно нужно, чтобы найти себя. И я, наверное, все еще ищу. Но теперь я знаю, что главное – не бежать от себя, а смотреть в глаза. Смотреть в глаза своей «я» и не бояться. Это, наверное, и есть смысл жизни.