Я всегда был сторонним наблюдателем. Не в смысле, что меня не замечали, нет. Просто я видел людей, как они есть, без розовых очков. И вот, наблюдая за этой странной, хаотичной человеческой жизнью, я стал свидетелем чего-то, что, честно говоря, меня удивило. Это была история о любви… к себе. Её звали Анна. Она была художницей, с взъерошенными волосами, вечно испачканными краской, и глазами, полными такой глубокой, невысказанной тоски. Она жила в маленькой квартирке, заваленной холстами, кистями и банками с засохшей краской. Каждый день Анна, казалось, боролась с собой, а не с чем-то внешним. Она говорила о себе, как о виновнике всех своих проблем, как о человеке, который не заслуживает счастья. А потом появился Максим. Высокий, красивый, с уверенным взглядом и легкой ухмылкой, он был бухгалтером. Он любил её – как, надо сказать, любили многих – от всей души. Он приносил ей цветы, писал ей стихи, устраивал романтические ужины. И Анна… она принимала его внимание с недоверием, с нотками обиды и, кажется, с еще большим недоверием к самой себе. Она, как будто, ждала, что Максим решит ее проблемы, исправит ее недостатки, сделает ее идеальной. Она говорила, что не достойна его любви, будто это была какая-то ценная вещь, которую она потеряла и которую невозможно вернуть. Она, оказалось, не умела любить себя. Она смотрела в его глаза, видя отражение своей неполноценности, своей беспомощности, и это, казалось, только усугубляло её чувства. Максим был прекрасен, но он не мог исправить то, что Анна пыталась исправить в себе. Он дарил ей цветы, а она жаловалась, что цветы — это просто символ пустых обещаний. Он писал стихи, а она говорила, что в них нет искренности, что в них нет понимания ее боли. И вот, она начала устраивать себе «саботаж». Она отказывалась от предложений Максима, спорила с ним, обижала его, не понимая, что делает. Она говорила: “Ты не знаешь, что я чувствую! Ты не понимаешь меня!” Но, наверное, Максим понял лишь то, что она не понимает себя. Я наблюдал за этим, и меня мучило странное чувство. Это было похоже на жалость, на сочувствие, на какое-то глубокое понимание человеческой природы. Она словно вела бесконечную войну с самим собой, и в этой войне она, разумеется, проигрывала. Потом, однажды, Анна просто перестала. Она закрыла свою мастерскую, перестала выходить из дома. Она стала сидеть в своей квартире, зарывшись в одеяло, и шептала себе что-то неразборчивое. Максим пытался её вытащить, но она отказывалась. В итоге, её нашли. У неё был сердечный приступ. После этого Максим долго и безуспешно пытался её разбудить, но она не проснулась. На похоронах, когда все прощались с Анной, я заметил, что даже самые близкие ей люди не понимали, что она чувствовала. Они говорили о её талантливом гении, о её красивых картинах, о её нежной душе. Но никто не спросил, что она чувствовала к себе. Я подумал: «Любовь к себе – это не про красивые картинки и романтические ужины. Это про принятие себя, со всеми твоими недостатками, со всеми твоими сомнениями, со всеми твоими ошибками. Это про то, чтобы не искать спасения вовне, а найти его внутри себя.» И я понял, что Анна, в своей бесконечной борьбе с собой, потеряла самое важное – себя. Она так долго и отчаянно искала счастье в любви других людей, что забыла о том, что любовь к себе – это настоящий фундамент для любой счастливой жизни. Я знал, что ее история – это не единственная такая история. И это, наверное, самое печальное, что я когда-либо наблюдал. Просто люди так часто забывают о самом главном – о себе. И их жизнь становится похожей на бесконечный, запутанный клубок боли и разочарований. Их иногда кажется, что их мир, в котором они живут, наполнен всего лишь глупостями, которые они сами же себе позволяют совершить. И, хотя с этой мыслью нелегко жить, однако, чтобы быть наблюдателем, даже в такой страшной ситуации, не плохо. И пока я только наблюдаю, я понимаю, что не всегда стоит стремиться к изменению внешнего мира, порой нужно начать с себя.