Я, Маруся, как полагается, сижу на спинке дивана, наблюдая за ним

Ну, вот, опять. Он, значит, стоит и смотрит в окно. Как будто там что-то интересное можно увидеть. Ну, дождь, деревья, соседский пес, который, к слову, гораздо интереснее, чем он сам, если честно. Я, Маруся, как полагается, сижу на спинке дивана, наблюдая за ним. Это моя работа, знаете ли. Контролировать уровень скуки хозяина. И сейчас он, кажется, достиг критической отметки. Он вздыхает. Вздыхает так, будто он – это не просто мужчина средних лет, а, скажем, титан, несущий на своих плечах все тяготы вселенной. Я мотаю хвостом. Мне, конечно, плевать на его тяготы. У меня тут, знаете ли, собственная вселенная, где главная проблема – найти идеальное место для дневного сна. Начинается, как всегда, с воспоминаний. «Ах, молодость! Ах, карьера! Ах, я мог бы…». Мог бы что? Мог бы стать тигром? Мог бы летать? Мог бы, наконец, понять, что кошки – это вершина эволюции и достойны большего уважения? Нет, конечно. Он, видимо, собирается снова жаловаться на несправедливость жизни. Я зеваю. Он замечает. И начинает говорить. Говорит о смысле жизни, о потерянных возможностях, о том, что время утекает сквозь пальцы, как… как, собственно, что утекает сквозь пальцы? Я не знаю. Может, как корм. Он, наверное, тоже утекает сквозь пальцы, если так думать. Он решил заняться спортом. Ну, да. Он решил. Он начал с пяти отжиманий. Пять! Я, между прочим, могу сделать двадцать, не запыхавшись. И это, между прочим, не считается тренировкой. Это просто… жизнь. Жена, Лена, пытается его подбодрить. Говорит, что он замечательный. Говорит, что у него все хорошо. Я смотрю на нее с легким презрением. Она, конечно, старается. Но разве можно подбодрить человека, который считает себя героем трагедии? Он купил себе мотоцикл. Мотоцикл! Ну, это уже перебор. Он, конечно, пытается казаться крутым. Но на мотоцикле он выглядит… ну, скажем так, как человек, который пытается казаться крутым. Он начал читать стихи. Он пишет стихи! О, нет. Это может быть только хуже. Я уже слышала пару строк. О дожде, о грусти, о… о чем-то еще очень драматичном. Я спрятала голову под подушку. Лена, кстати, тоже переживает свой кризис. Но она его скрывает лучше. Она увлеклась керамикой. Говорит, что это помогает ей расслабиться. Я думаю, она просто пытается не слышать его стихи. Я потянулась. Пора на обед. И, может быть, немного помучить соседского пса. Это, по крайней мере, интересное занятие. Он пытается поговорить со мной. Говорит, что я, наверное, понимаю его лучше всех. Ну, конечно, понимаю. Я вижу, как он страдает. Но я не собираюсь ему сочувствовать. Я – кошка. Сочувствие – это для людей. Он, кажется, решил, что ему нужно путешествие. Куда? Не знаю. Главное, чтобы он взял меня с собой. В переноске, конечно. Я не собираюсь кататься на мотоцикле. Лена, кажется, тоже согласна с путешествием. Может быть, это ее способ сбежать от стихов. Он сидит на диване, смотрит в окно и вздыхает. Я сплю на его коленях. Он думает, что это успокаивает его. На самом деле, это успокаивает меня. Я – кошка. Я контролирую ситуацию. И в этом хаосе его кризиса среднего возраста, я – королева. И мне, честно говоря, даже немного забавно. Ну, очень даже. Особенно, когда он пытается сделать отжимания. Это просто… шедевр.