Но больше всего за последние годы запомнилось не это

Я вожу такси уже двадцать лет. Двадцать лет, и каждый день как будто новая страница в какой-то странной, грустной книге. Сначала, когда только начал, думал, люди хорошие. Улыбаются, благодарят, иногда даже просто так поболтают о погоде, о детях. Но со временем, знаешь, как будто пелена с глаз упала. Или, может, я сам стал смотреть на мир иначе. Видел я всякое, конечно. Пьяных, спешащих на свидание, плачущих от горя. Но больше всего за последние годы запомнилось не это. Запомнились лица. Лица, искаженные злостью, раздражением, безысходностью. Такие лица, которые, кажется, вот-вот взорвутся. Вчера, например, вез женщину. Молодая, красивая, вроде бы нормальная. Но как только я ей сказал, что из-за пробки придется немного подождать, она как заорала! Ну, не просто сказала, а как будто на меня лично обиделась на весь мир. «Вы что, специально? Я опаздываю! Мне важно! Что вы мне объясните?!» А я что? Я что могу сделать? Я не могу пробки остановить. Я просто водитель, выполняю свою работу. А помнишь, как-то вез старика? Он хотел на кладбище, к жене. Тихий, грустный такой дедушка. И вдруг, на перекрестке, какой-то парень на машине чуть не врезался в нас. Дед чуть не упал, схватился за меня. А этот парень, вместо того чтобы извиниться, начал орать, что мы ему дорогу перегородили! «Что вы тут делаете, дед? Слепой, что ли?!» Я, конечно, его отругал, но потом думал: зачем так злиться? Человек уже и так страдает, а ты еще и добавляешь ему боли. Недавно вез пару молодых. Они спорили. Не о чем, как всегда, просто спорили. Я в зеркало смотрел на них, и мне было жалко. Жалко их, жалко их чувства. Они же когда-то любили друг друга, наверное. А теперь вот, только кричат и оскорбляют. Сыну своему говорю: «Сынок, старайся не злиться. Злость – это как яд. Она тебя изнутри разрушает». Он, конечно, слушает, но я не знаю, поймет ли он. Может быть, он тоже станет таким, как эти люди, которые кричат на меня, на других водителей, на прохожих. Вчера вез девочку-школьницу. Она плакала. Я спросил, что случилось. Она сказала, что ее обидели в школе. Кто-то сказал ей, что она некрасивая, что она никому не нужна. Я не знал, что ей и сказать. Просто молча смотрел на нее. Хотел обнять, но не посмел. А еще, знаешь, заметил, что люди стали меньше друг с другом разговаривать. Раньше, когда я забирал пассажира, он всегда здоровался, спрашивал, как дела. А сейчас – садится, уткнулся в телефон, и только когда я называю цену, буркнул что-то невнятное. Я не знаю, почему это все происходит. Может быть, это просто возраст такой, может быть, мир изменился. Но я вижу, как люди становятся все более злыми, все более агрессивными. И мне это страшно. Я люблю свою работу. Люблю водить машину, люблю видеть город. Но иногда, когда я вижу эти лица, когда я слышу эти крики, я думаю: может быть, мне стоит бросить все это? Может быть, мне стоит уехать куда-нибудь, где люди улыбаются и говорят друг с другом хорошие слова. Но потом я вспоминаю, что кто-то должен возить этих людей. Кто-то должен быть рядом, когда им плохо. Кто-то должен просто слушать их, даже если они кричат и ругаются. И я продолжаю водить такси. Потому что, может быть, в глубине души, под слоем злости и раздражения, все равно есть что-то хорошее. Может быть, кому-то просто нужно выговориться. Может быть, кому-то просто нужно, чтобы его услышали. Сегодня утром вез мужчину. Он был очень спешащий, взволнованный. Я спросил, что случилось. Он ответил, что на работе большая проблема. Я просто молча слушал, пока он рассказывал мне о своих трудностях. А потом он обернулся ко мне и сказал: «Спасибо, что выслушали. Мне стало легче». И я подумал: вот оно. Вот зачем я это делаю. Вот зачем я продолжаю водить такси, несмотря на все эти лица, на все эти крики. Чтобы помочь людям. Чтобы просто быть рядом. Чтобы напомнить им, что они не одни. Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, как изменится мир. Но я надеюсь, что однажды люди научатся улыбаться друг другу. Научатся говорить хорошие слова. Научатся понимать, что мы все – просто люди, и мы все нуждаемся в любви и сочувствии.