Очередь была…

Очередь была невыносимо длинной. Не просто длинной, а как будто разворачивающейся в бесконечность. Я стоял, наверное, уже час, хотя времени, как будто, и не считал. Просто оставил себя на волю этого… движения. Рядом с собой примостился старик в потертом пальто, задумчиво постукивал по карману и время от времени бросал осмысленные взгляды на лица вокруг. Девушка напротив, с наушниками в ушах, беспрестанно теребила край своей сумки, будто пытаясь найти там какую-то потерянную мелочь или, возможно, успокоить себя. А за мной стоял парень лет двадцати, с наушниками тоже, но он явно что-то слушал, и его губы двигались в такт музыке – я не мог разобрать, что именно. Я, Алексей, до сих пор не понимаю, почему я здесь. Просто вышел из магазина, хотел купить хлеба, и вдруг – очередь. Очередь, которая, казалось, тянется к чему-то совершенно неопределенному, к чему-то, что никто не говорил. Вокруг такие разные люди. Каждый со своей историей, наверное. Я думаю, что очереди – это, по сути, метафора. Метафора чего? Смерти, наверное. Все мы стоим в очередях к чему-то, что рано или поздно нас заберет. К смерти, к старости, к уходу от этого мира. И странно, что мы так активно сопротивляемся этому. Мы толкаемся, мы ругаемся, мы пытаемся прорваться вперед, как будто хотим что-то изменить. Но разве можно изменить неизбежное? Я начал размышлять о том, что каждый в очереди – это часть чего-то большего. Связанные между собой невидимыми нитями. Мы все ждем, все стоим, все чувствуем что-то похожее, даже не зная, что именно. Возможно, это страх. Возможно, это надежда. Возможно, это просто усталость от жизни. Я смотрел на лица людей вокруг и видел в них отражение своей собственной тревоги. В этих задумчивых взглядах, в этих смущенных улыбках, в этом почти ощутимом чувстве безысходности. И вот, этот старик, он вдруг повернулся ко мне и спросил: «Вижу, думаешь?» Я только кивнул. Он улыбнулся – редкой, искренней улыбкой – и сказал: «Очередь – это не про то, куда ты идешь. Очередь – это про то, кто ты есть». Я задумался над его словами. Они были простыми, но почему-то такими глубокими. Что же я есть? Просто Алексей, стоящий в очереди, ожидающий неизвестно чего? Или я что-то большее? Я не знаю. И, наверное, никогда не узнаю. Я продолжал стоять в очереди, чувствуя себя частью этого странного, непостижимого процесса. Очередь, как символ времени, как символ жизни, как символ… ну, наверное, ничего. Просто очередь. И я в ней. Просто стоял и ждал. Ждал, когда эта бесконечная цепочка людей наконец-то закончится, и я смогу, наконец, купить свой хлеб. Но я все равно чувствовал, что в очереди я нашел нечто большее, чем просто хлеб. Я нашел, возможно, часть себя, потерянную в суете повседневной жизни.