Солнце пробивалось…

Солнце пробивалось сквозь занавески, окрашивая комнату в мягкие, почти болезненно светлые тона. Я сидела в кресле, с которым провела, наверное, большую часть своей жизни, и смотрела на пробегающих по улице машины. Ветер, такой же вечный, как и я, колыхал ветви старой липы во дворе. Мне стукнуло восемьдесят семь, и, знаете, я пришла к выводу, что страх – это худший враг. Он не в старости, не в болезнях, а в том, что ты не можешь проститься с собой. Когда-то я верила, что прощение – это что-то, что дарят другим. Чтобы избавиться от обид, грызущих душу. Но сейчас, когда все уже ушло, когда вокруг остались лишь тихие воспоминания и пожелтевшие фотографии, я понимаю, что оно должно было начинаться с меня самой. Все эти годы я жила, обремененная тяжестью своих ошибок, своих нерешенных вопросов, своих глупых, часто необдуманных поступков. Я винила себя в смерти брата, окрывая себя виной. Я винила себя в разводе, словно я была единственной причиной, почему наша любовь не выдержала. Винила себя в упущенных возможностях, в невысказанных словах, в тех кратких, но таких важных моментах, которые я так тяжело пропускала мимо себя. Прошлое, видите ли, не отпускает. Оно маячит в каждом углу комнаты, в каждом звуке, в каждом взгляде. И если ты не можешь смириться с ним, если ты продолжаешь циклом обвинений и самобичевания, то оно поглотит тебя целиком. Я вспоминаю молодость, как будто это было вчера. Я была дерзкой, импульсивной, слишком самоуверенной. Иногда я позволяла себе уважать окружающих, а иногда – нет. Я выбирала сложные дороги, потому что мне казалось, что это «правильно», а потом я ругала себя за все, что случилось. Я поняла, что это все равно, что пытаться исправить что-то, что уже невозможно исправить. Время не возвращается. Но ужас не в прошлом, а в том, как мы его воспринимаем. В той острой боли, которую мы себе причиняем, в той непрощенной обиде, в которой мы застреваем. Я решила начать с малого. С небольшого, ужасно жалкого признания себе: я была человеком. Человеком, с слабостями, с ошибками, с недостатками. Человеком, который делал неправильные вещи, иногда из-за страха, иногда из-за глупости, иногда из-за просто того, что не знал, что делать. Это не было легко. Это нужно было делать потом за потом, ошибка за ошибкой. Я пыталась понять, какие мотивы заставляли меня действовать так, как я действовала. Я пыталась увидеть, какую боль я скрывала за своей твердостью, за своим самовнением. И, знаете, с каждым ушедшим днем я чувствовала, как тяжесть на душе снижается. Это не значит, что я перестала чувствовать вину, но я начала видеть, что винить себя – это только усиливать страдание. Прощение – это не оправдание. Это не утверждение, что то, что случилось, не имело важного значения. Это просто признание, что я заслуживаю смирения, я заслуживаю свободы. И, пожалуй, самое главное — я заслужила того, чтобы не страдать больше из-за неизбежного. Я продолжаю смотреть на эти машины, на эту липу, на закатное солнце. И чувствую, как старею не хуже, как уменьшается страх. Наверное, не все еще я поняла настоящую ценность этого путешествия, но я уверена, что на распутя меня ждет нечто гораздо более прекрасное, чем прощение. И во мною самой это уже и есть очень важный и ценный подарок.