Фотоальбом

Ну, что я могу сказать? Жизнь моя – это, знаете ли, сплошной просчёт. И не в смысле, как там умные любят просчитывать, а в смысле, как я пытаюсь просчитать, сколько я смогу выжать из этой жизни, сколько я смогу удержать. Я, Борис, если уж на то пошло, не особо люблю тратить деньги. Да и вообще, тратить время – тоже не люблю. Особенно на что-то, что не принесёт немедленной выгоды. Мама, конечно, ворчала. «Боря, ну хоть бы что-то потратил на себя!» А я ей: «Зачем? Я и так живу, а что мне надо?» Понимаете? Это логика, это искусство, это… ну, это я. Я всегда был таким. В детстве, когда другие ребята собирали на мороженое или на игрушки, я копался в мусорных баках. Да, вы не ослышались, в мусорных баках! Находил там банки с коровкой, картонные коробки, всякое… Всё это потом, конечно, разбирал, продавал, иногда даже ремонтировал, если повезёт. Не то чтобы я был гением, нет. Просто я очень хорошо умел находить вещи, которые другим казались бесполезными. И я был готов заплатить за них меньше, чем они стоили. Потому что я был Борисом, а Борисы не бьются с ценами. Проблемы начались, когда я женился на Светке. Она, знаете ли, любила цветы, хорошие вещи, красивые ужины. А мне, если честно, это всё казалось наглой тратой денег. Я пытался ей объяснить, пытался убедить, что нужно жить скромно, что нужно беречь каждую копейку. Она, конечно, не понимала. «Борис, ну почему ты такой скупердяй? Это же проявление любви!» – кричала она. И я ей: «Любовь – это когда ты не тратишь деньги на ерунду!» Просто не укладывалось у меня в голове, что любовь может быть связана с чем-то, что только уменьшает твой бюджет. После Светки я жил один. И знаете что? Я продолжал копаться в мусорных баках. Это, наверное, была моя форма терапии. В них было всё: одиночество, разочарование, чувство вины. Вины перед Светкой, перед мамой, перед всем миром. Я винил себя во всём. В том, что не умею тратить деньги, в том, что не умею любить, в том, что не умею быть счастливым. Я, наверное, даже не замечал, как я себя унижал. Потом я встретил Машу. Она была художницей. И рисовала потрясающие картины. Я, конечно, не понимал, зачем она тратит краски, зачем она покупает холсты, зачем она вообще делает что-то, что не приносит ей денег. Но я её любил. И она тоже меня любила. И я снова начал чувствовать вину. Вину за то, что я не могу её порадовать, что я не могу купить ей дорогие краски, что я не могу сделать так, чтобы она была счастлива. Однажды я посмотрел на себя в зеркало и увидел там не скрягу, а жалкого человека. Жалкого человека, который всё время винит себя в своих неудачах. Я понял, что нужно простить себя. Простить себя за всё, что я сделал не так. Простить себя за то, что я не умею тратить деньги, за то, что я не умею любить, за то, что я не умею быть счастливым. Это было очень трудно. Как будто я должен был отказаться от своей сущности, от своей логики, от своего способа жизни. Но я решил попробовать. Я начал с малого. Я купил Светке букет цветов. Не потому, что я должен был ей что-то купить, а потому, что я хотел ей сделать приятное. Я позвонил маме и сказал, что люблю её. Я начал больше времени проводить с Машей. И знаете что? Мне стало лучше. Я понял, что самое главное – это не деньги, не вещи, не любовь, а просто быть собой. Я, Борис, скряга, всё ещё пытаюсь просчитывать, сколько я смогу выжать из этой жизни. Но теперь я делаю это не из жадности, а из любви. Любви к жизни, любви к людям, любви к себе. И, знаете, я думаю, что это лучший просчёт, который я когда-либо делал. Иногда, когда я смотрю на Машу, рисующую свои картины, я понимаю, что даже если я не могу купить ей самые дорогие краски, я могу подарить ей свою любовь, свою поддержку, свой смех. И это, знаете ли, тоже имеет значение. А может, и не имеет. Но я чувствую, что это правильно. И этого, как ни странно, достаточно. Главное – простить себя.