Ну вот, опять. Звонок. «У меня есть такая… необходимость продать квартиру». Да, у всех есть необходимость продать квартиру. У кого-то радостная – переезжают в райский уголок, где пальмы и маргариты. А у кого-то – как у этой дамы, судя по голосу, – как зубная боль. Сквозь зубы, понимаете? Она, как и все мои «клиенты» в этом возрасте, видимо, решила, что ей срочно нужно переосмыслить свою жизнь. Переосмыслить, значит, продать все, что нажито непосильным трудом, и отправиться… куда? В йога-тур в Индию? Или на курсы по выпечке хлеба? Да ну. Я уже устал от этих переосмыслений. Каждый второй после сорока начинает думать, что он прожил чужую жизнь. Жена, дети, собака, ипотека – все это, видите ли, не его. А что его? Свобода? Свобода от ипотеки, которая, кстати, его и купила? Она приехала, как положено, с фотографиями. Квартира, как и все квартиры в этом районе, – «евро». Светлые обои, пластиковые окна, плитка «под камень» в ванной. Все, как у всех. Единственное, что отличает ее квартиру от сотен других – это грусть, витающая в воздухе. Ну, и ковер на стене, конечно. Ковер на стене – это, конечно, что-то новенькое. Наверное, это ее «вызов системе». «Мне нужно что-то другое, – говорит она, глядя в окно. – Что-то… более… меня». Более ее? Да, конечно. Более ее, чем эти три комнаты, которую она терпеливо обустраивала последние двадцать лет? Более ее, чем фотографии детей на холодильнике? Более ее, чем запах бабушкиных пирогов, который, наверняка, пропитал эти обои? Я профессионально улыбаюсь. Потому что я риелтор. А риелторы должны улыбаться, даже когда им рассказывают о душевных муках. И я говорю: «Конечно, у вас все получится. Мы обязательно найдем что-то, что вас вдохновит». Вдохновит на что? На новый кредит? На новые проблемы? Ее муж, кстати, сидел рядом, молча. Он, наверняка, уже все понял. Он, наверняка, уже знает, что ее «переосмысление» – это просто способ сказать: «Я больше не хочу». И что он должен будет делать? Собирать вещи жены и детей и отправляться в этот йога-тур в Индию? Я оценил квартиру. Как всегда, занизил цену. Потому что я знаю, что она все равно будет снижать цену еще несколько раз. Потому что она хочет продать квартиру быстро. Она хочет избавиться от этого груза. Она хочет… чего-то. Она спросила, что я думаю. Я сказал, что квартира хорошая. Что район неплохой. Что покупатели есть на любой вкус. Я не стал говорить, что на нее, на ее «переосмысление», плевать с высокой колокольни. Я не стал говорить, что я видел таких, как она, сотни раз. Я не стал говорить, что все это – просто циклично. Она кивнула и пошла за мужем. Я остался один в этой квартире, в этой атмосфере тоски и неудовлетворенности. И подумал, что, может быть, мне тоже пора что-то переосмысливать. Может быть, мне пора продать свою квартиру и отправиться… куда? В тайландский массажный салон? На курсы по выращиванию кактусов? Да ну. Я просто риелтор. И моя работа – продавать чужие мечты. Или, скорее, чужие несбывшиеся надежды. Или чужие кризисы среднего возраста. Или, короче, чужие квартиры. А что касается моих собственных… Мои собственные мечты? Они, наверное, где-то в ипотеке. Вместе с ковром на стене.
А у кого-то – как у этой дамы, судя по голосу, – как зубная боль
